18.11.2017 Прими участие в ОПРОСЕ
Срок подачи работ на конкурс продлен до 20 октября!
1.10.2017-25.10.2017 Конкурс ОТРАЖЕНИЕ
Пожалуйста, не забывайте кликать на кнопки топов ежедневно!
25.09.2017 открыто голосование за героев СЕНТЯБРЯ
24.06.2017 открыто голосование за героев ИЮНЯ
02.06.2017 активных персонажей просьба отметиться в Перекличке 25.04.2017 открыто голосование за героев месяца
15.03.2017 Перекличка завершена, просьба проверить своих персонажей в списке
08.03.2017 С праздником! Только сегодня анкеты на женских персонажей принимаются без проверки!
23.02.2017 С праздником! Только сегодня анкеты на мужских персонажей принимаются без проверки!
19.02.2017 АКЦИЯ! Персонажи Bishoujo Senshi Sailor Moon принимаются без пробного поста
Не пропусти конкурс "НАМ 1 ГОД!"
08.01.2017 Победитель новогодней викторины - Cadis Etrama Di Raizel.
Поздравляем с Новым 2017 Годом!
Вверх страницы

Вниз страницы
АДМИНИСТРАЦИЯ
Шики
Орихиме

Курогане

НАШИ ГЕРОИ

ПОСТ МЕСЯЦА
Орихиме Иноуэ - Заморочки (не)обитаемого острова

Внезапное желание Чизуру-тян задействовать в школьном спектакле "Алиса в Стране Чудес" настоящего кролика с самого начала показалось Иноуэ немного... скажем так, странным. Но подруга так загорелась собственной идей, что у Орихиме духу не хватило высказаться против этой затеи. Знала бы она тогда, чем все это закончится... Белое и пушистое создание ...И где только Чизуру-тян его взяла?... полностью соответствовало своему имени - Широ - и произвело настоящий фурор среди девочек. Те едва не перессорились, пока выясняли, кто будет первым тискать эту милоту, благо, Тацуки вмешалась и быстренько всех построила. Широ был определен в коробку из под бумаги, вместе с морковкой из чьего-то бэнто. А девочки спешно вернулись к недошитым костюмам. То, что Широ пропал, обнаружилось пару часов спустя. Когда Орихиме, пятившаяся от восторженно вопящей Чизуру ...И зачем я вообще согласилась участвовать в этом спектакле... Но девочки так просили. К тому же роль Сони маленькая, мне почти не придется говорить. Вот только... реакция Чизуру-тян на мой костюм... пугает... Ай!... споткнулась и шлепнулась в абсолютно пустую коробку. Бегать в кигуруми - еще одна "гениальная" идея Чизуру - было довольно неудобно, но в поднявшейся суматохе Орихиме напрочь о нем забыла, и сейчас неловко топотала по школьному двору в плюшевом костюме Сони ...Хорошо, что кроме нас в школе никого не осталось... Да и темнеть начинает... Ой, а это плохо! Надо найти Широ, пока окончательно не стемнело!... Впрочем, куда большей проблемой было то, что телефон остался в классе, и даже если кто-то из подруг уже нашел несчастную зверушку, ей об этом сообщить не смогут ...Ладно, сейчас загляну в оранжерею, и если и там его нет, вернусь... ...Как зверушки в мультфильмах что-то делают такими лапами?!?... Отодвинуть задвижку и открыть дверь в оранжерею удалось лишь с восьмой попытки. Причем старалась она напрасно - в оранжерее было пусто ...Ну вот, теперь еще и закрыть ее на... АААА! Вот он где!... Забыв про дверь, Орихиме бросилась в сторону кустов, из которых неторопливо выбирался белый кролик. - Широ! К несчастью, девушка не учла, что выглядит она сейчас... несколько необычно. Дернувший длинными ушками на свое имя, Широ пару секунд смотрел на невиданное чудище, которое топало к нему, протягивая огромные лапы, а затем испуганно пискнул и запрыгал обратно в кусты. - Широ, подожди! - Обогнув кусты - каким-бы неудобным не был костюм, нехорошо будет, если он порвется - Орихиме припустила следом за белым кроликом, резво скачущим по траве, как вдруг тот исчез из виду ...Ой, тут яма! И, похоже, глубокая - я не могу разглядеть Широ... А что, если он поранился?!?... Недолго думая, девушка прыгнула вниз ...Как только увижу белое пятно, вызову Щит, чтобы не упасть на Широ... и лишь спустя пару минут свободного падения вспомнила, чем закончился подобный подвиг для девочки Алисы из сказки Льюиса Кэролла... - Сантэн Кэссюн! Удержаться на Щите, ударившемся об песок ...?... и тем самым погасившем удар, не удалось. Потирая ушибленное бедро ...Жаль, что Исиды-куна здесь не было - от его хиренкъяку в подобных случаях куда больше пользы... Зато от кигуруми какая польза! Даже почти не больно было... Орихиме сосредоточено разглядывала окрестности. Которые, по ее субъективному мнению, совершенно не походили на Страну Чудес. Белый песок, высокие пальмы с лианами, на которых то тут, там виднелись яркие цветы... все это куда больше напоминало рекламу какого-то пятизвездочного отеля на Окинаве, которую Химе недавно видела по телевизору. - Интересно, куда это я попала. И кстати, где Широ? - Вспомнив о кролике, Орихиме резво вскочила и с удвоенным вниманием огляделась. На белом песке кое-где были видны следы маленьких лапок ...Это кроличьи? Или кошачьи? Не разбираюсь я в них... Но другого выбора у меня все равно нет. Сначала нужно найти Широ... по которым она и пошла... Очень скоро песок сменился травой, и Орихиме в растерянности завертелась на месте, огорченно высматривая - не мелькнет ли в траве, или вооон тех кустах, белое пушистое пятно. Пятно не мелькнуло, и, немного покричав - Широ! Широооо! - Химе махнула рукой и пошла наугад. Она очень старалась обходить кусты, но их почему-то становилось все больше и больше. И ей то и дело приходилось останавливаться и высвобождать свой - ну, то есть, Сонин, конечно - хвост из цепких веток. Она как раз пыхтела, выпутывая хвост из очередной кустовой ловушки, когда внезапно услышала знакомый голос -Кто здесь? Выходи! Орихиме торопливо раздвинула ветки, и радостно заулыбалась старому другу - Абараи-куууун! Давно не виделись! Как твои дела? - То, что шинигами выглядит несколько... своеобразно, да еще и какой-то странной штуковиной замахивается, она как-то упустила, занятая насущной проблемой - Ой, Абараи-кун, ты мне не поможешь хвост отцепить? И, кстати, ты здесь белого кролика не видел?

Кроссовер по аниме

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кроссовер по аниме » Свободная зона » Anima Noir


Anima Noir

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Место:
Фалькония
Участники:
Frankenstein, Griffith
Принятие в игру других персонажей:
исключено

Сюжет:
Судьба весьма капризная дама, которая может в одно мгновение лишить всего, оставив только собственную, увы, никому не нужную жизнь, или же предложить новый, абсолютно чуждый, мир ощущений, эмоций и надежд. От чего зависит ее выбор - остается большой загадкой, разгадать которую не под силу, ни великому ученому, ни Богу.

Merci fille dans seylorfuku

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/02/b4bee4a9e0874b83a4eef8faf56b48ba.png

Отредактировано Frankenstein (20.02.17 02:19)

+1

2

Set me free
Your heaven's a lie
©

Черные клыки стен вонзались в ревущую толпу, разглядеть которую, до недавнего времени, не давала кровавая дымка, окутывающая взгляд. Копье насмешливо облизывало ладонь всполохами темного пламени. Издевалось, ослабив хватку когтистых лап на горле, давая надежду на спасительный глоток воздуха. Толпа ревела, смешиваясь в монотонный гул, разобрать который не представлялось никакой возможности, являя собою бурлящий океан безумия, дышащий жаждой убийства. Небо скрывалось за черным куполом обсидиана, огораживающим безумное кровавое пиршество; ни солнца, ни луны: дневное и ночное светила брезговали являть себя в этот проклятый мир. Мир, где до недавнего времени ютились плененные души, готовые порвать на части, утащить с собой того, по чьей вине им пришлось отказаться от собственного покоя. Темная мощь своенравного Оружия являла собой мертвые воды Стикса, куда менее масштабные, но с той же болью в слепых глазницах мучающихся душ. После последнего слияния с Копьем  многое изменилось, причем изменилось сильно. Мужчина не мог узнать привычный водоворот тянущихся рук, не слышал шквал проклятий. Нет, теперь его темное создание являло собой огражденную высоким забором арену, с беснующейся, готовой сожрать живьем, толпой зрителей. Франкенштейн, подобный гладиатору,  сражающемуся за свою жизнь, жаждущему вырваться из зубчатых стен, пропитанного смертью воздуха и безумных взглядов, понимал, что обречен на проигрыш, слишком высокое желание убивать, слишком много тянущихся рук, слишком сильный голод в обезумевших глазах.
Утро уместилось в чашечке кофе за рабочим столом, в привычных белых стенах лаборатории, как всегда, погруженной в идеальную тишину.  Мастер использовал последнюю печать, что предвещало очередной сон. Тысячелетия поисков, снова одиночество и потеря интереса к окружающей действительности: все это нужно остановить, пока силы Истинного полностью не истощились. Кофе помогало оставаться в сознании, очередная ночь в поисках решения сложившейся проблемы завершилась едва заметным светом надежды. Ученый никогда не был силен в создании подобных вещей. Наоборот, он знал, как поглощать и управлять, соединять и накапливать, но запирать и оберегать еще не приходилось. Это прекрасно получалось у старого Лорда благородных. Две изящные подвески в форме католических крестов - элегантные распятия на простой, но прочной ювелирной цепочке. Серебристые, мягко отражающие лунный свет, идеально дополняющие образ Мастера. Их больше не было. Едва ощутимая забота прошлого Лорда, воплощенная в искусное ювелирное украшение, была сорвана тонкими пальцами в очередной попытке защитить самое дорогое – людей.
Настольная лампа освещала пустую столешницу, только белая чашечка с недопитым, уже остывшим, утренним кофе, говорила о том, что владелец лаборатории определился с решением. Темная сила не будет мягко отражать лунный свет на тонких гранях распятия, черный способен впитывать,  хранить, оберегать: именно то, что необходимо для Мастера.
Копье откликнулось сразу, спустилось, темными всполохами облизывая руку, лаская когтистую перчатку брони. В голубых глазах разгорался азарт, граничащий с безумием, да, мужчине удастся сделать то, что до настоящего времени украшало лишь рукописи богатой теорией. Он соединится с собственным неконтролируемым Оружием для того, чтобы в паре шагов от полного поглощения души, выхватить частичку темной силы, придать ей форму элегантного католического креста. Матовый черный вместо блестящего серебра.
План провалился, так толком и не начавшись. Возможно, своенравное Копье считало иначе, и пошло наперекор ученому, возможно сам блондин совершил ошибку во время слияния, и не оставил себе места даже для одного спасительного шага. Чтобы там ни было, вместо раздирающих душу воплей, проклятий на всех языках мира и несчетного количества, тянущихся из полумрака рук, безумный экспериментатор чуть было не ослеп от света, проникающего сквозь прикрытые веки,  ласкающего глаза сотнями тонких лезвий. Вокруг нарастал гул, выкрики, больше похожие на подбадривание, раззадоривание, шум неиствующей толпы.
Перед взглядом предстали черные клыки стен, терзающие, покрытую тенью, ревущую массу голосов. Глаза, еще не опомнившиеся от яркой вспышки света, слепо всматривались в окружающую действительность, донося до своего обладателя размытый образ стоящего напротив человека. Да и человека ли? Мягкие языки пламени пробегались по обсидиановым когтям, сжимающим, обезумевшее от происходящего, Копье. Оно требовало крови, новых душ, вытягивало силу, угрожая, в случае бездействия, заполучить жизнь создателя.
Дыхание, как у загнанного на дикой охоте, зверя, рвано вырывалось из горла, щедро смачивая месиво под ногами слюной, перемешанной с кровью, причем последней было куда больше. Истерзанная до кровавых ошметков рука, свисала безжизненной плетью, поблескивая на черном обсидиане проклятой силы бордовыми разводами. Ноги не чувствовали костей, больно впивающихся в ступни сколотыми краями, обманчиво мягко лавировали в месиве из того, что не так давно желало отведать человеческой плоти. Силы неотвратимо покидали тело, даже боль в неоднократно проткнутом плече перестала напоминать о себе, готовая уступить место предсмертной агонии. Еще относительно целая рука, скользнув по белизне оголившихся ребер, впилась в беснующееся оружие, вынимаемое из тела очередного оголодавшего монстра. Кажется, ему удалось оставить бордовый росчерк пореза на бедре, прежде чем упасть в объятия куда более искушенного Темного безумца.  Тот факт, что клыки арены не имеют никакого отношения к своенравному Мерзавцу, впивающемуся в руку тонкими нитями боли, мужчина уже осознал. Иначе бы Оно ни за что не поделилось собственной силой, сожрав своего слишком беспечного хозяина.  Но и ответить на вопрос о собственном местонахождении пока не мог, да и вряд ли смог бы. Ближайшее окружение – обезумевшие звероподобные существа, разговаривать с которыми нет никакого смысла, а вырваться из их общества – никакой возможности.
«Безумие против безумия». – Именно такая мысль натолкнула на полное слияние с Темным копьем, но прежде, чем отдать свою волю в руки алчущего мести творения, ученый зацепил краем глаза белое пятно, так некстати не вписывающееся в  темную палитру бойни. Стерев с век кровь, сочившуюся теплыми струйками из рассеченного лба, Франкенштейн рассмотрел фигуру в светлых доспехах. Да, это был его шанс, если не на спасение, то хотя бы на то, что людям это место не чуждо. И, возможно, он не так уж далеко от Лукедонии, а значит, передать прощальное извинение мастеру успеет, хотя бы с помощью появившегося незнакомца. Откинув кивком головы, потемневшие от крови, то ли своей, то ли неизвестных монстров, волосы с лица, отмахнувшись от, подобравшегося непозволительно близко,  хищника, блондин вцепился взглядом в светлую фигуру. Голубые глаза смеялись в припадке безумия, рассматривая необычный доспех. Сам ученый не мог похвалиться даже целостностью тела, элегантный костюм, еще с утра дарящий свое тепло и мягкость ткани, был нещадно истерзан, представляя собой, вымазанную кровью вперемешку с внутренностями, тряпку.
Черные клыки стен скалились хищной улыбкой, впиваясь в человеческий силуэт с всполохом темного пламени в руке.

Отредактировано Frankenstein (25.04.17 14:33)

+3

3

Даже сам Дьявол неспособен опуститься в своих поступках ниже, чем человек, границ не знающий.
Это - то, чего он всегда хотел, не так ли?
Запах крови режет чувствительное более обычного обоняние, благо, он привык к подобному разящему аромату полей битв и сражений. Громкие вопли восторга и отчаяния смешались в одном плотном гуле разнообразных нечеловеческих голосов. Уродливые рожи Апостолов, искаженные еще больше рвущейся наружу из их не менее уродливых душ яростью и жаждой убийства. Крепко - накрепко закупоренная от земли и неба Арена, существующая далеко от глаз впечатлительных людей. Человечество никогда не стеснялось совершать отвратительные поступки, греша по - черному, но при этом во все времена избегало смотреть на это со стороны. А он, Абсолют, мог бы показать, что не бывает Рая без Ада.
Но к чему?
Каждый должен видеть мир таким, каким хочет его видеть. И тогда Утопия оказалась реальностью. Сам же Гриффит получил то, чего он хотел, но радости больше не осталось места в оледеневшем сердце. Белоснежный плащ не развевался пафосно на ветру против обыкновения: ветра в этом месте и быть не могло; хрупкая фигура в светлых доспехах замерла на самом верхнем ярусе. Бог смотрелся совершенно чужим здесь. Одиноким и потерявшимся. Совсем как единственный человек, что сражался не на жизнь, а на смерть в центре Арены. Равнодушное пожатие плечами, и чудовища расходятся в стороны, позволяя Владыке взглянуть прямо в глубину безумных глаз незнакомца, так цепляющихся за белое пятно в едва покореженной отблесками тусклого света тьме вокруг.
Ты не должен быть здесь. Явственно прозвучало в голове последнего, будто кто - то шепнул это прямо ему в ухо.
Утро предвещало обычный день, наполненный рутиной. Они не любил рутину, не любил шаблоны, не любил правила и установленные людьми порядки, но всегда мирился с ними и следовал им во имя разных целей: самого практичного и безболезненного способа победить, во имя сохранения порядка вопреки возникновению угрозы хаоса, наконец, просто ради безопасности собственной жизни. В этом Ястреб ни капли не изменился. Изменилось другое: то, что раньше наполняло своенравную душу гордого военачальника, а теперь короля, отголосками счастья и восторга, теперь едва ли вызывало снисходительную сиюминутную улыбку, с отрадным постоянством сменяющуюся отстраненным равнодушием.
Он мог часами созерцать с вершины самой высокой башни своего великолепного замка безоблачное небо, украшенное золотым солнцем, чьи лучи согревали его; мог плутать по лесу верхом на коне, наслаждаясь одинокой прогулкой или же стремглав скакать во весь опор навстречу ветру, отплевываясь от собственных длинный кудрей; мог выслушивать благодарственные речи коленопреклоненных подданных или комплименты знатных красавиц на роскошном балу; любой мнил его самым успешным человеком, даже нечеловеком, Богом, кто имеет в свое распоряжение чего душа пожелает, но насытившаяся душа, кроме ленивого удовлетворения, не испытывала ничего.
Так что, какая разница ему: рутина или приключения? Гриффит был не только вершиной королевства, но и вершиной спокойствия и невозмутимости. Какая разница, почему он решил посетить Пандемониум? И именно в тот день? Ему не было никакого дела до жертвы, подкинутой Судьбой ненасытным поборникам греха. Апостолы находили неповторимое удовольствие именно во грехе. Чем низменнее поступок, что они совершали - тем сильнее радовались их черные души.
- Ты не должен быть здесь. - повторил уже во всеуслышание Бог, в мгновение ока очутившись рядом с человеком, посреди смертельной арены. Монстры замерли в недоумении, но Ястреб не удостоил их ни каплей внимания, предпочтя сосредоточить его целиком и полностью на незнакомце. - Незванный гость из другого мира, Франкенштейн. Обреченный Судьбой стать безымянной жертвой в наказание за тяжелые грехи.
Повинуясь могущественной ауре власти, Апостолы преклонили перед Гриффитом колени. Ледяные голубые глаза пронзили пристальным взглядом человеческую душу до боли, заставляя потерять сознание. Но красивые губы изогнулись в едва заметной улыбке и произнесли едва слышным шепотом:
- Ну и что с того. Судьба в этом мире - я.
***
Он - предвестник Хаоса? И поэтому обязан умереть? Так ли это?
Вопрос, на который правильным ответом будет тот ответ, который он выберет сам. Сам Гриффит. Тяжело израненный мужчина, весь в повязках и бинтах, что лежал сейчас в постели перед ним и восстанавливался, каким - то чудом выжил собственными силами, что несказанно удивило придворных медиков, поспешно списавших это на влияние Бога - короля. Последний понимающе вздохнул, терпеливо дожидаясь, когда незванный гость очнется.
На серых стенах, украшенных коврами, весело и уютно плясали тени и блики от догорающих свеч. Близилось утро, почти спустя сутки, как Ястреб доставил Франкенштейна в свой замок посреди великолепной, светлой Фальконии.

+1

4

Meinem Feind die Hande geben - Nein, das darfst du nicht
Darf ich mein schwarzes Herz verschenken - Nein, das darfst du nicht
Darf ich fur mich selber denken - Nein, das darfst du nicht ©

Можно ли считать смерть предательством? Предательством по отношению к дорогому человеку? Франкенштейн жил ради Мастера. Того, кто смог понять и принять импозантного блондина таким, каков он есть. Отдать душу дьяволу в лице Темного копья – забыть Рейзела, растворяясь в потоке ненависти своего же безумного творения. Обмануть Его ожидания и надежды, если Великий таковые на него возлагал. Что же это, если не нож в спину тому, кто дорог тебе более всех остальных? 
Тишина окутывала, словно мягкий осенний туман вспаханное на зиму поле. Не так давно удары собственного сердца казались громче, чем набат в колокола, а сейчас только спокойный белый свет, слепящий глаза, холодный, как в операционной, проникающий сквозь веки, выжигающий жизнь.
Протянутая рука, вернее то, что от нее осталось: кость, хорошо различимый белый, залитый кровью на общем фоне от потемневшей плоти, поглощенной темной материей силы Копья; смогла ли она дотянуться до светлой фигуры, неизвестно как очутившейся среди монстров. Удалось ли потрескавшимся, измазанным высохшей кровью, губам произнести последние слова, просьбу, предать в Лукедонию вещь, предназначенную Мастеру; то, что смогло получить собственную жизнь, благодаря человеческой жертве. Кольцо, мерцающее черным обсидианом, сжатое в кулаке, напоенное собственной кровью. На него возлагались большие надежды, неукротимый ученый верил, что оно  должно сохранить жизнь Мастера, запечатать его жизненные силы хотя бы на какой-то промежуток времени. Ради такого можно пожертвовать собственной жизнью, отдать Копью свой рассудок. Вот только демоническое пламя из тьмы переплетенных душ, молчало, словно кот, убаюканный теплом хозяйских рук.
Кажется, кто-то говорил. По крайней мере, мелодичный звук отчетливо мерещился, словно все это происходило в реальности. Рассудка достигал именно приятный мужской голос, не вопли проклятий, от загубленных экспериментами жертв. Вроде бы Франкенштейна звали по имени, но не так, как это делает Мастер. Происходящее больше походило на сон без картинок, только ощущение тепла, собственной боли, и кем-то произнесенное имя.
Слепящий свет оказался мягким полумраком, едва разгоняемым многочисленными свечами. Открыть веки удалось с большим трудом, да и сами глаза слушались едва ли лучше. Возникшее изображение то расплывалось, подобно залитой водой акварели, то наоборот, чрезмерно пестрило контрастом и четкостью. Смерть решила подождать еще немного, видимо она сочла жертву недостаточно хорошей для изысканного танца в припадках агонии. Копье, на удивление, тоже отказалось от столь желанного обеда. Души, жадно тянущие руки к телу блондина, желающие заполучить его в свои ряды, разорвать на части, растащить по клочкам, не шипели проклятия в адрес своего хозяина. Постель, в которой мужчина находился, не походила на объятия смерти, или же голодные руки, сдирающие плоть с костяного остова. Раз он жив, то спасение Мастера всего лишь вопрос времени, узнать бы только куда именно закинуло сварливого дворецкого.
Изучение окружающей обстановки давалось с большим трудом. Боль, растекающаяся по телу расплавленной сталью, напоминала о себе при каждом, даже незначительном, движении. Бинты на коже фактически не ощущались, как и запекшаяся кровавая корка одной сплошной раны по всей поверхности, даже обоняние подводило, стирая все запахи, превращая в единую густую пустоту, отчетливо отдающую стерильной тканью, как после глажки при горячих температурах. Взгляд упирался в потолок, если увиденное можно было так назвать: изящная картина по штукатурке. Прекрасный сад цветов, запечатленный на потолочной фреске, поражал своей точностью и палитрой, гармонично вписавшихся в нарисованную оранжерею: от нежно-сиреневого, до насыщенного темно-зеленого, насколько удалось разглядеть при свечном освещении. Позолота на узорчатых балках, мягко поблескивающая в теплом свете свечей, несущих на себе все это изящное великолепие, явно свидетельствовала о том, что данная комната, скорее всего, являла собой декорацию очередного исторического сериала для прекрасной половины человечества. Вот только ученый, ни в каких съемках не участвовал, и договоров с киностудиями не заключал. К слову, его раны не были похожи на искусный грим, и отчетливо напоминали о своем существовании с каждым вдохом. На памяти блондина, благородные предпочитали либо скромную классику, либо мрачную готику, барокко, как был определен основополагающий стиль комнаты, практически не встречалось. Кому могли принадлежать данные хоромы, оставалось загадкой, интриговало до глубины души. Союз, получи он в свои руки дворецкого Рейзела, вряд ли бы позволил ему очнуться, расчленив на отдельные маленькие кусочки, каждый из которых был бы задействован в изощренном опыте. Место нахождения собственного тела установить не удалось, но это не так уж и важно, главное, есть возможность вернуться к Мастеру, пока Франкенштейн будет жив, эта самая возможность не исчезнет, не смотря на физическое состояние.
После нескольких минут спокойного созерцания распростертой на потолке картины, возможно, нескольких часов, время довольно обманчивое и коварное измерение, мужчине удалось повернуть голову, коснуться прохладного шелка подушек щекой. Тут же о себе позволила напомнить боль, впиваясь в тело острыми иглами. Уже привыкший к окружающему освещению и нагрузке на глаза, взгляд, смог увидеть не только небольшой угол комнаты, в которой находился выживший директор старшей школы, но и мужчину, разместившегося в роскошном кресле. Но был ли тот мужчиной…
Мягкие кудри, то ли цвета померкшего золота, то ли потемневшей платины, освещение играло свою роль, стекали светлым водопадом по плечам и груди. Таких аккуратных, изящных губ не было даже у мисс Сейры, затмившей своей красотой всех молодежных идолов в Южной Корее.  Глаза, большие, выразительные, темно-синие, как чистое ночное небо, перечеркнутое вертикальной прорезью зрачка, узкого, больше похожего на кошачий, смотрели на очнувшегося человека прямо, спокойно, уверенно. Незнакомец ничем не уступал в своей красоте уже упомянутой юной леди, если бы не доспех. Сияющая поверхность металла плавилась янтарным медом, отражая в себе теплый отблеск свечей, не самый удачный наряд для столь видной красавицы, да и подогнан явно под мужскую фигуру. Интересно, насколько слепит глаза при свете солнца, когда видишь перед собой подобного человека в таком обмундировании? Память услужливо подкидывала образ светлой фигуры, оказавшейся в одном аду с монстрами и полуживым человеком. «Неужели он»? – Голубая радужка на мгновенье поглотила сузившиеся до точек зрачки, пальцы, стиснув простыни, Франкенштейн не почувствовал боли в суставах. Удивление без особого труда читалось не только по лицу, но и по рукам, человек смог вытащить другого человека из пекла смертельной схватки. «Но человек ли он»?
В любой ситуации всегда стоит оставаться самим собой, нерушимое правило, отполированное до идеального соблюдения еще в стенах консервативной Лукедонии. Именно потому блондин, подобрав одну из своих самых дружелюбных улыбок, будто ему в очередной раз приходилось разговаривать со студентами по обмену, решил поприветствовать незнакомца, во владениях которого он, скорее всего, на данный момент находился.
- Здравствуйте, - желать доброго времени суток было необдуманным ходом, слишком мало информации для определения, хотя бы, приблизительного астрономического часа. Получилось хрипло, едва слышно, горло сразу же схватило спазмом кашля от боли, сковавшей легкие, пребывающие в плену переломанных ребер. Казалось, что вся их мягкая поверхность размазывается о костяную клетку с каждым новым вдохом воздуха.
А между тем на собственном лице ощущался холод, исходивший от темной синевы ночного неба, разделенного узким росчерком зрачков.
Можно ли считать предательством желание, разузнать как можно больше о том, кому удалось выйти невредимым из хватких когтистых лап демонов? Или свое новое увлечение стоит списать на исследовательский дух? Ведь никого подобного, ни среди благородных, ни в чертогах Союза, встречать не приходилось.

Отредактировано Frankenstein (25.04.17 14:36)

+1

5

... В сетях печали я бьюсь, но тщетно всё.
Если знаешь, как разбить этот лёд - скажи,
Растворяясь во тьме. (с)

Для него не было тайной то, что Франкенштейн давно очнулся и пытается, преодолевая смятение от непонимания своего местонахождения и боли, довлеющей над растерзанным телом, которому явно требовалось больше времени на восстановление, нежели прошло, привыкнуть и адаптироваться. Дабы потом, разумеется, улучив момент, сбежать. Только этим люди и занимаются. Подстраиваются под обстоятельства, чтобы потом достигнуть того, чего они больше всего хотят.
На ладони в светлой металлической перчатке поблескивало загадочным, едва уловимым мерцанием черное обсидиановое кольцо. Непростое произведение непростого ювелира, чрезвычайно ценное, отнюдь не из - за драгоценного камня в его составе. Предназначенное не для обычного человека, которое тот попросту не смог бы носить. И этот "человек" должен быть очень дорог создателю этого ужасного произведения... Гриффит поднял голову, момент в момент встречаясь с несчастной жертвой Судьбы взглядом.
Взглядом отсутствующим, насквозь ледяным, настолько холодным, что даже сквозняк, продувающий тело, был бы куда приятнее, нежели замерзающая душа, отчаянно пытающаяся спастись в пятках, но даже там не находящая тепла. Ястребу не было дела до того, как пристально изучает его Франкенштейн, осознавая, кто он, уже придумывая себе, несомненно, гипотезы и небылицы. Как истолковать эту встречу и что сделать с человеком из иного мира, хотя, вернее, с человекоподобным существом, нежели с человеком? Ювелирное украшение, насквозь пропитанное кровью и болью, излучало ощутимое тепло, проникающее даже сквозь латную перчатку, неистово требуя к себе внимания. Чьим же порождением его считать? Ненависти или любви?
Он, Гриффит, любил когда - то. Ненависть никому и никогда не удалось пробудить в нем: неизменно повергаемые враги вызывали, разве что, молчаливое презрение. В собственной душе рождались и медленно расцветали гордыня и ощущение собственного превосходства, кои дали жизнь Фемто. А чему научила его любовь? Чувство, что изменило его до неузнаваемости, сделало психом, потерявшим бесстрастность рассудка, лишило опоры, выбивая почву из - под ног, безжалостно растоптало и обернулось ничем. Пустотой, коя сейчас безраздельно властвовала в оледеневшем сердце, бившемся лишь потому, что так ему положено, но совершенно бесцельно. Вопреки твердому разуму все еще утверждавшее, что любовь имеет место быть, и корни ее невозможно никогда вырвать полностью.
Здравствуйте. - он с растерянностью признал перед самим собой, что все еще не решил, что будет с ним делать. В воздухе повисла пауза, возможно, для кого - то неловкая, но только не для воплощения Судьбы. Судьба иногда замирает и отходит на второй план, предоставляя жизни их владельцам. Судьба тоже устает и теряется в дебрях скуки, когда ее стандартные развлечения надоедают. Судьба уже давно не в силах придумать что - либо новое - для нее самая изощренная фантазия является чем - то устаревшим.
Пусть. Пусть цепляется за жизнь, пусть демонстрирует тщетные потуги вернуться обратно в свой мир - Богу все равно. Хотя бы просто смотреть на это - уже какое - то занятие. Пусть он напоминает хрупкое, заблудившееся, заблуждающееся дитя - он хочет жить, не ради себя, ради кого - то. Прямо как Гриффит. Хотел. Почти забыл о своей мечте ради подобного "дитяти". Но тогда было тепло. Несмотря на близость смерти, было тепло. Несмотря на то, что любовь была безответна - ОН был рядом. Этого было достаточно, чтобы кровь кипела и горела, а мир ощущался ярче. Светлый замок на холме ослеплял глаза, и закоренелый мечтатель грезил, что именно он излучает то тепло - но нет. Иллюзия разбилась о камни реальности, когда Гатс ушел.
- Доброе утро. - наконец, Ястреб заговорил, оставляя без ответа нарисованную на губах Франкенштейна улыбку. Вот уже около минуты пальцы в латной перчатке холодными прикосновениями, едва ощутимыми, по одной пряди отодвигают волосы с лица лежащего на постели незнакомца, дабы наконец тщательно его рассмотреть - и он даже не помнил, в какой момент, утонув в нерадужных мыслях, мгновенно и неуловимо очутился около него. Осознав подобную неуместную вольность, Бог убрал руку и только тогда, без малейшего намека на извинения и по - мальчишески неловко повеселев, стал походить на живого человека. Если не смотреть в не изменившие свое выражение ярко голубые глаза. - Для вас оно совершенно точно доброе, ведь вы, наконец, очнулись. Моё имя - Гриффит, я - король государства, в столице которого вы очутились. Очевидно, вы совершили немало грехов, дабы Судьба закинула вас сюда.
Как завершение приветствия, он аккуратно приподнял руку чужестранца, надевая на относительно уцелевший палец обсидиановое кольцо.

Отредактировано Griffith (23.04.17 15:04)

+1

6

Another time again
Another way the same
Another name to blame
Another day to stay
Another life of pain
Away from light again ©


Люди всегда превосходно слагали легенды о чем-то несуществующем, загадочном, таинственном, подобном обратной стороне светлолицей луны. Им удавалось без труда придумать множество сказок о доблестных Благородных, в свое время помогающих справиться с той или иной напастью, о хитроумных оборотнях, толкающих очередного короля или герцога к искушению кровью и сталью. И о человеке, да, он был всего лишь один, люди не привыкли возносить кого-то подобного себе. Им не восторгались, его не хвалили, наоборот, упреки, проклятия, желание убить, пустить кровь ненавистному демону, отдать его остывающее тело земле. Люди не страшились силы Благородных, не прятались от вервольфов, но человека, одного единственного человека, они успели возненавидеть до такой степени, что его смысл существования превратился в бесконечную гонку на выживание. 
От кого же он укрывается сейчас, находясь в прекрасной комнате, обставленной, подобно музейным палатам в Версальском замке? Жизнь ученого давно обрела смысл рядом с Истинным из дворян. Мужчина позабыл, что такое погони, ночные костры инквизиции, алчущей его смерти как могущественного чернокнижника. Он научился заваривать чай, контролировать собственные силы, не полностью, но довольно сносно, основал учебное заведение и далеко продвинулся в научных взысканиях по генной инженерии. Но самое главное, он нашел Его, своего Мастера, Хозяина, того, с кем связан кровью Контракта. Нашел, и успокоился. Так от чего же сердце так неистово колотится о грудную клетку, прямо как тогда, когда легкий шелк рубашки на собственном израненном теле сменился на изысканный костюм. Те же самые глаза. Пусть цвет у них различен. Одиночество, холод и предначертание нести тяжкое бремя на собственных плечах: вот что их объединяет. Взгляд, переполненный отчужденности, промерзший насквозь, словно маленькое озеро на севере материка, окруженное высокими мрачными заснеженными елями.
В очередной раз судьба блондина оказалась в руках незнакомца, учтиво предоставившего свою помощь. Слишком похоже на прошлое, для того, чтобы быть реальностью, и слишком правдоподобно, для того, чтобы являться сном. Холод от металла, в который были облачены руки незнакомца, в очередной раз доказал, что мир грез давно рассеялся, являя Франкенштейну реальность, утонувшую в предутренних часах, затаившуюся на дне ледяных озер синих глаз, отводить взгляд, от которых, совсем не хотелось.
«Такое же лицо», - подумал про себя мужчина, продолжая улыбаться на безэмоциональное приветствие. Сколько раз он видел улыбку Мастера? Хватит пальцев одной руки, для того, чтобы пересчитать эти редкие моменты. От воспоминаний его оторвал приятный голос незнакомца, расписывающий то, где  ученый сейчас находится. И называющий свое собственное имя и титул. «Гриффит», - имя было столь необычно, как и титул, мало какое государство могло похвастаться августейшими особами. Основную часть крупнейших держав возглавляли выбранные народом представители. Прокрутив в голове известных монархов, блондин осознал, что никого с именем Гриффит не знает. Это не повод паниковать, но инстинкт самосохранения уже крепко обнимали израненное тело, подкидывая возможные варианты событий в затуманенную болью голову. «Судьба? В чем смысл»? – Человеку, полностью доверяющему науке, даже не смотря на то, что ему удалось прожить действительно немало времени среди тех, кого человечество считало сказками и вымышленными легендами, было крайне сложно понять то, каким образом судьба может быть связана с его деятельностью. От собственного замешательства, обвивающего разум подобно колючей лозе терна, его вывело ощущение чего-то неправильного, иррационального. Кровавое творение, предназначенное для единственного дорого существа, с целью предотвратить еще один длительный сон, сохранить те остатки силы, что Мастер не успел растратить, красовалось на собственном пальце, приятно согревая кожу. Не Его рука, не Его палец. Взгляд, разорвав зрительный контакт с ночной синевой глаз собеседника, рассматривал то, что было предназначено другому. Улыбка, из приветственной, превратилась в кривое, вымученное подобие.
- Виктор Франкенштейн. – Запоздавший хрипловатый шепот в ответ. Зачем? Что-то подсказывало, что король в блистательных доспехах, его прекрасно знал. Как и многое другое, тщательно скрываемое от глаз людей, оборотней и большинства благородных, а некоторое – даже от самого себя. Взгляд, горько усмехнувшись увиденному черному ободку на собственном пальце, вернулся к прекрасному лицу Гриффита, вернее к его затягивающим глазам, больше похожим на темный шелк ночного неба. – Судьба? Простите, но какое она имеет отношение к моему местоположению на данный момент? – Блондин, конечно же, хотел узнать, где он находиться, желательно полный юридический адрес, и расписание всех рейсов до Сеула, но любопытство, не раз сыгравшее не самую хорошую шутку, а та же выручавшее в самый подходящий момент, не могло просто так наблюдать за творящимся беспорядком. Судьба? Простите, но атеисты больше полагаются на собственные действия и научный прогресс. Нет, ученый ни в коем случае не хотел указать незнакомому монарху на то, что религия и другие культы: ни чем не обоснованная ересь. Он уважал чувства и жизненные ценности других. Но отказаться от новой, еще незнакомой теории относительно роли судьбы в жизни человека, Франкенштейн просто не мог. Разве может женщина пройти мимо заманчивого наряда из последней Миланской коллекции, неужели мужчина проигнорирует стоящий неподалеку новенький Ламборджини, и кто-нибудь пробовал увести ребенка из "Дисней Лэнда" в разгар веселья? Блондин, в стремлении к познанию, ничем не отличался от перечисленных стереотипов.
Гриффит обещал быть интересным собеседником, если он, конечно, соизволит продолжить разговор, монархи – народ весьма занятой. Грехи – отчетливо прозвучавшее из его уст слово. Что именно знает этот правитель в доспехах о своем пленнике, или госте? Франкенштейн еще не ведал, на каком именно положении он находится в данном роскошном доме. И, самое главное, как ему удалось справиться с безумной мощью Темного копья, которое, скалясь в демонической улыбке, радовалось наконец-то доставшемуся безумцу, собственному творцу, чью душу желало заполучить превыше любой другой.
Новая сказка брала свои истоки в покрытой полумраком комнате, от кровати, на которой лежал перебинтованный человек, оказавшийся пленником собственных амбиций. Какую роль в этой сказке выберет для него народ, было неизвестно, и выберет ли вообще. Быть может, он станет первой жертвой для развития новых событий. Люди всегда превосходно слагали легенды, добрые, веселые, со счастливым концом, но, иногда чрезмерно жестокие.

Отредактировано Frankenstein (25.04.17 14:36)

+1

7

В каждой сказке есть доля правды. (с)
- Ощущение де жа вю?.. - легкая, понимающая улыбка словно по мановению волшебства сделала лицо Бога еще человечнее. Он смотрел весело, непринужденно, будто мальчишка, будто вовсе и не он парой минутой назад изучал непроницаемо ледяным взглядом саму душу лежащего перед ним мужчины. Сколько мыслей, какие дебри творились в его голове - всего лишь пара слов нужны, дабы выразить весь этот хаос и сумбур. - Мне известно ваше имя, и, да будет вам известно, вам вовсе не приснился Пандемониум. - Гриффит отошел к окну стремительным шагом, будто бы недовольный столь пристальным рассматриванием со стороны чужеземца. Взмах огромным плащом создал сквозняк, прокатившийся по комнате и неожиданно оказавшийся подобным потоку ледяного ветра.
Он не собирался скрывать всю правду от Франкенштейна. Он устал. Действительно устал от всех предрассудков людей, вместе взятых. Стоило ему только придать своим ослепительно белоснежным доспехам черный цвет - и он будет окрещен исчадием Ада. Никто даже не задумается о том, изменилось ли что - либо, кроме внешнего вида. Эти чаяния и надежды целой толпы, направленных к нему - он ощущал их не менее ясно, нежели четко видел сложенные вместе ладони и слышал их молитвы. Так легко быть Богом для них и так же легко - Дьяволом. Дело - в цвете. Что стоит для манипулятора вроде него управлять общественным сознанием? Он брезговал тратить на это свои сверхъестественные силы. И это Пророчество...
Пророчество. Люди верят лишь в то, во что хотят верить.
Новый порыв ветра раздвинул тяжелые шторы с огромного окна, тогда как Бог даже не шелохнулся. Комнату залил яркий свет утреннего солнца, еще не полностью показавшегося из - за видневшейся даже отсюда могущественной крепостной стены. Сам город слепил не меньше, но Гриффит равнодушно и спокойно прикрыл глаза, поворачиваясь обратно к собеседнику.
- Судьба существует вне зависимости веры в нее кого - либо, господин Франкенштейн, будь то человек, толпа, все человечество в целом, Бог или Дьявол. - взгляд, полный превосходства и ничего более, пробежался по красивому лицу блондина и задержался на секунду в глубине голубых глаз, лишенных безумия и оттого представляющих воистину приятное зрелище. - Но я не думаю, что в таком состоянии - да и в каком - либо еще - вы хотите поговорить со мной об этом. Скорее, вы хотите узнать, где вы находитесь и как вернуться обратно.
Пророчество давным давно изрекли старые, опытные маги, из тех, что прятались от общества не потому, что боялись Инквизиции и костров - потому что их сила слишком опасна для окружающих, а знания - запретны для всех, кроме строго ограниченного круга лиц. Оно было больше похоже на сказку. Сказку со счастливым концом. "И грядет на земли людей Ястреб Тьмы, и погрузится мир во тьму. Но явится вслед за ним Ястреб Света, и своими крыльями рассечет мрак, вернув радость и благополучие в царство уныния и отчаяния." Каждый раз, вспоминая эту глупую сказку, Гриффиту хотелось нервно смеяться, потирая лоб в бессильном фейспалме. Так все, чего хотят люди - Спасителя?
Правильно. Бессильные и беспомощные бедолаги ничего больше не могут желать. И Судьба дала им Спасителя. Вот только никто из них так и не понял, кто же является тем самым пресловутым "Ястребом Тьмы". А ведь игра Судьбы еще не окончена, и изреченное людьми же принесет им еще много бед и несчастий. Впрочем, лежащий перед ним мужчина не был похож на беспомощного, бессильного бедолагу, кто будет умолять о спасении. Он, скорее, походил... На красивых по - женски губах изобразилась так неподходящая им дьявольская ухмылка - то было всего лишь на мгновение. Ему пришло в голову достойное развлечение, за которым действительно он бы не прочь понаблюдать. А к чему оно приведет - то неважно. Пусть хотя бы что - то останется сокрытым от него.
- Это место - Фалькония, столица государства Мидланд. Не могу сказать вам полагающиеся по этикету "добро пожаловать", так как вы неизбежно сочтете это издевкой, мой друг. Я советую вам поправляться, и я обязательно устрою вам экскурсию, всюду, разумеется, за исключением Пандемониума, если вы не окончательный и закоренелый мазохист. - речи короля были полны иронии, безукоризненно искреннего дружелюбия и некой плутливой фривольности. И уж точно в них не виделось скрытого смысла. - Ваши познания в географии вам не помогут - ваш последний эксперимент привел вас к перемещению во времени и пространстве - это я уточнил, дабы вы не слишком долго это осознавали. И теперь вы уже можете догадаться, что вы - в Средневековье. Учитывая ваш возраст, остальные объяснения излишни.
В каждой сказке есть доля правды, для каждой легенды нужно основание. Порой основанием служит спектакль, поставленный кем - то очень могущественным. Гриффита озарило вдохновение на создание одной из них. Но вне зависимости от того, что потом присочинят люди - конец казался ему предвкушающе неизвестным.

+1

8

Wochen und Monate verstreichen
Und die Einsamkeit steht mir bei
Das ist der Lohn – eiserne Einsamkeit
Das ist der Alptraum meines Daseins ©

Дети часто любят мечтать, окунаясь в страну собственных фантазий. Придумывают несуществующие страны, фантастических существ, магию и прочие волшебные силы. Мир фантазии каждого ребенка уникален, и зависит лишь от желаний своего владельца. Для кого-то заветной мечтой был прекрасный белогривый единорог, пара прозрачных крыльев и волшебная палочка, другой же хотел о большой бесплатной булочной, где каждый день можно угощаться свежевыпеченным хлебом, кто-то мечтал о блестящих латных доспехах, развевающихся на ветру стягах, и поверженном драконе. Большинство фантазий, так или иначе, диктовалось обществом, вернее теми нелегкими условиями, в которых росла и крепла детская душа. Маленький Франкенштейн предполагал, что где-то за невидимой гранью времен есть другой мир. В этом абсолютно новом, незнакомом мире живет точно такой же мальчик, догадывающийся о существовании множества временных изломов. Наверно потому, вместо опасного дракона, торжественных гимнов и блистательных балов, нашему герою больше всего хотелось отыскать способ, чтобы попасть в тот незнакомый мир и подтвердить догадки обоих мальчиков разом.
Время исчислялось уже не десятками, а сотнями лет, и вот, после очередной смелой, но безрассудной попытки помочь Мастеру, ученый, сам того не помня, доказал существование выдуманного в детстве мира. Абсолютно такого же, с людьми, своим государственным строем, своей скоростью отсчета цифр двумя стрелками на круглом циферблате, но другого с точки зрения временного пространства. Горькую усмешку с губ сорвал холодный ветер, мазнув по лицу нашего героя прохладным поцелуем, возвращая к окружающей действительности. Какой бы сказочной она не являлась. «Пандемониум. В этом мире подобное существует не только в сказках и легендах. Уж лучше бы он приснился». – Уродливые морды существ, стремящихся съесть очутившуюся в их «клетке» жертву, не стерлись с памяти; тело ощущало каждую рану, полученную в результате схватки, сердце продолжало биться за  барьером из переломанных ребер, отмеряя время подаренной жизни удар за ударом.
За отдернутыми сквозняком шторами теплился слабый утренний рассвет, разливая по светлеющему полотну неба нежно-алую акварель первых солнечных лучей. Небо здесь было таким же, темно-синим, да и дневное светило, чей край медленно выплывал из-за горизонта, вряд ли чем-то отличалось от привычного. Франкенштейн догадывался, ничего нового он здесь не обнаружит, разве что встретит наяву чудищь из ночных кошмаров.
Новый знакомый оказался на редкость сообразительным, вот только одного он не учел, какими бы красивыми не были его речи, как бы опьяняюще не действовал его голос, никакой действительно нужной информации он не произнес. Ученому не оставалось иного выбора, кроме как принять предлагаемую игру, неизвестно кому она нужна и для каких целей, и поверить блистательному правителю в доспехах. Главное, не провоцировать конфликты, со всем соглашаться и вести себя как примерный вневременной гость, если мечтаешь вернуться к Мастеру относительно живым и здоровым. Теплый ободок темной материи приятно согревал палец, напоминая о том, кому он в действительности принадлежал, о том, ради кого стоит выжить в этой непростой ситуации, о том, чья жизнь теперь напрямую зависит от успешности дипломатических переговоров сварливого дворецкого. Кадис Этрама ди Рейзел остался один. Нет, по факту проживания с Великим были как минимум трое верных перевоспитанных воробушков из Союза, мисс Сейра, Регис, за которым и без Мастера нужен глаз да глаз, и все. Дела действительно обстояли из рук вон плохо, сколь заманчивыми бы не были мягкие объятия постели и теплый голос гостеприимного владыки здешних мест, домой хотелось куда сильнее.
Блондин без труда запомнил как название государства, так и его столицы, отметив про себя, возвращающуюся ностальгию по темному средневековью в своем мире.
- Благодарю за столь подобный рассказ, - а вот сейчас стоило вспомнить, как следует обращаться к коронованным особам, дабы не прослыть с первых же минут невоспитанным междумирянином. Сложись данное путешествие при других обстоятельствах, Франкенштейна бы подобные изыски этикета не волновали, но сейчас, не имея в рукаве ни одного козыря, риск был делом неоправданным и заведомо проигрышным. – Ваше Величество, - добавил мужчина, растягивая губы в дружелюбной улыбке, пряча глаза за ресницами, на учтивый поклон, или что там полагалось по этикету, он не был способен физически. Все свои выводы и суждения про Судьбу и прочие религиозные догматы ученый оставил при себе. Во-первых, здесь это абсолютно никому не интересно, во-вторых в другом мире другие правила, и со своим уставом сюда лучше не соваться.
- Значит, вашему миру тоже не чужда двойственность суждений? Так называемое добро и условное зло? – Свои выводы блондин решил озвучить. Нет, он не рассчитывал на идеальный мир, где люди живут по законам логики, отметая условности и субъективность. И чем дальше, тем больше увиденное напоминало, оставленную где-то в другом временном измерении Лукедонию. Взгляд голубых глаз, удовлетворившись увиденным из окна пейзажем, вернулся к собеседнику. Прекрасные синие глаза под густой завесой ресниц, обесцвечивались подобно утреннему небу, приобретая голубой цвет луговых колокольчиков. В утренних лучах солнца, называющий себя Гриффитом, казался куда моложе, чем при мягком свечном освещении. Но доверия этот факт не добавлял. Разве что узкий зрачок, разделяющий пополам теперь уже голубое полотно радужки, в очередной раз доказывал об особенности данного человека. Или не человека.
Франкенштейн с готовностью окунулся в свою детскую мечту, принимая условия игры, подаренные нелепым стечением обстоятельств. Он понимал, что выбраться отсюда будет не так-то просто, и, для успешного завершения своего пребывания в столь интересном месте, необходимо заручиться расположением и поддержкой правителя, проявившего свое гостеприимство. Для того, чтобы увидеть родные алые глаза, полные невозмутимого спокойствия, необходимо сымитировать похожую ситуацию, с этим директор старшей школы справится сам, а так же отсутствие посторонних и полная тишина – это  в силах нового знакомого, как и возможность еще раз прогуляться в то самое адское логово, именуемое Пандемониумом,  а так же сравнить научные разработки этого мира со своим. Франкенштейн не строил грандиозных планов, он просто хотел как можно скорее вернуться туда, где его ждут, пока это есть кому делать.

+1


Вы здесь » Кроссовер по аниме » Свободная зона » Anima Noir


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC