Вверх страницы

Вниз страницы
АДМИНИСТРАЦИЯ
Шики
Орихиме

Курогане

НАШИ ГЕРОИ

ПОСТ МЕСЯЦА
Yato - Загадки темных улиц

Тихо, пожалуй, слишком тихо и это богу бедствий не нравится, голубые глаза слегка щурятся в попытке понять куда делся неожиданный напарник и создания что пришли по его душу. Но вместо этого находится мальчишка, еще не тронутая аякаши душа что ищет брата, Ятогами опускает вскинутое было оружие и приседает на одно колено, заглядывая в детские глаза. Дух, этот парнишка кажется даже и не понимает, что мертв, хотя, может это и к лучшему, однако оставлять его здесь слишком опасно неравен час его поглотят не Аякаши, так пустые. Оставлять мальца здесь определенно нельзя, но обращать его в оружие у Ябоку нет никакого желания. В голове проносится мысль отвести его к Бишамон, ну а что станет очередным шинки в большой семье этой нимфоманки, ведь не к Кофку его вести в конце-концов, богиня бедности доброму не научит, да и Дайкоку будет яростно против, про старика мыслей вообще не возникает. Но сначала стоит сохранить эту, пока еще не тронутую скверной душу. - Мы найдем твое… - Ято обрывает скрипучий голос, заставляющий обернутся, уродливая многоножка тянет свои лапы к нему и мальчишке, что, сначала отступив на шаг шепчет «братик», прижимая ладошки к груди. В голове брюнете яростно мечутся мысли, отразить атаку полноценно врятли получится, к тому же нужно уберечь мальчишку что от испуга кажется совершенно забыл, как двигаться. Расклад паршивый с какой стороны не посмотри, еще не разу Ятогами настолько глупо не подставлялся, но выбора особо и не было, откровенно сграбастав паренька в охапку одной рукой, как можно выше поднимая оружие во второй, чтобы хоть как-то отразить нападение Ябоку готовится к худшему, но удара не следует. Сначала Ято честно не понял, что произошло, но увидев на загривке Ренджи, бог погибели усмехается и выпрямившись во весь рост перехватывает оружие. – Парень, спрячься - кивнув в сторону фонарного столба произносит бог, отталкиваясь от крыши и приземляясь на землю, между Арабаем и аякаши. – Самоубийца что ли? – С легким смешком произносит Ятогами, принимая удар разъяренного призрака на скрещенные клинки, упираясь правой ногой и чуть отклонив назад корпус отталкивает от себя противника. – Там за столбом нетронутая душа, проследи чтоб под удар не попал, этого я на себя возьму. – Срываясь с места, Ятогами быстро сокращает расстояние между собой и многоножкой, отсекая аякаши несколько передних конечностей. Взбешённый еще больше дух, с остервенением бросается в атаку, видимо решив обрушить на бога всю массу своего тела, Ято легко уклоняется в сторону, снова подпрыгнув в воздух, снося духу добрую половину того, что у человека могло быть головой. – Пора с этим заканчивать. – По губам скользит усмешка, этот поединок загодя выигран. - Toyoashihara nonakatsukuni susabi tarasenu kare no mono yo ware Yato kami kitari ori Sekki o motte kudaki fuse shuju no sawari kegare o uchiharawan. Sen! – И снова алая вспышка озаряет улицу, брюнет приземляется на асфальт и осматривается в поисках противников. – Это все? – Темная бровь слегка изгибается. – Эй, Ренджи мальчишка цел? Пока есть возможность не поделишься догадками кто устроил здесь третью мировую? – Ябоку усмехается, бросая взгляд на тосины – Возвращайся, Юкине. – Покуда затишье. Не стоит его священному сосуду прибывать в форме оружия, пусть тоже отдохнет, он заслужил.

Кроссовер по аниме

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кроссовер по аниме » Внутрифендомная зона » "А мы пойдём до Мордора пешком!" ©


"А мы пойдём до Мордора пешком!" ©

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Место: Сперва Аместрис, а там - куда придётся.
Участники: Greed, Edward Elric.
Принятие в игру других персонажей: Лучше не рискуйте здоровьем.

Сюжет: Жадность до добра не доводит, это всем известно. Однако, что, если спутник Жадности ещё хуже, и проблем от него не оберёшься даже больше?
Эдвард Элрик опять едет через полстраны в поисках работы и приключений, но, по дороге, получает попутчика. Знакомого и очень надоедливого.

+1

2

Покатая металлическая крыша мчащегося поезда - далеко не лучшее место для прогулок. Жадность, однако, любил бьющий в лицо ветер и ощущение огромной скорости, свободу и жизнь, возможность проверить себя. Впрочем, он бы не погиб, даже если бы сорвался - хотя, конечно, переломал бы себе всё так, что долго бы регенерировал, да и боль никто не отменял. Ну, да когда бы его останавливали подобные прозаические мелочи? Слишком много думать о том, что правильно и безопасно - из-под скамейки не выбираться, или с печи не слезать, это всякому понятно. Жадность от рождения получился нахальным сорвиголовой, что, впрочем, периодически с ним и в буквальном смысле происходило, и менять привычное амплуа не собирался.
По бокам от железной дороги мелькали жёлто-зелёные бесконечные поля, пасторальная идиллия выглядела бы слишком даже приторно, если бы являлась слащавой мазнёй начинающего пейзажиста, а не подлинным ландшафтом. Жадность получил очередное подтверждение тому, что не зря вырвался из загребущих лап Отца и оторвался от "своих". Он поймал себя на мысли, что прикидывает, как бы это ясное небо, без единого, даже самого скромного, облачка, и сияющие в солнечном свете бескрайние полотна диких цветов и трав понравились его ребятам, и напомнил себе, что химер больше нет. Чёрт, да их смерть до сих пор вызывала ощущение саднящей, ноющей недостачи в груди, как будто философский камень, заменивший сердце, может так болеть и страдать, как будто это не всего лишь источник энергии! Какого дьявола ему хочется плакать? Почему он сидит на корточках на крыше вагона и скрежещет по ней чёрными когтями, будто ни в чём не повинный материал - проклятый глаз проклятого Расса, так бы и выковырнул пакость, хвастливую татуировку, абсолютное зрение...
- Брееееееееееедлиииииии... - наполовину прошипел, а наполовину так и зарычал Жадность, шарахая от переизбытка эмоций рукой наотмашь по безответной крыше.
Углеродная "перчатка", увенчанная огромными когтями, продрала покрытие, как нечего делать, и Жадность запоздало понял, что проделал под собой сквозную дыру. Увы, даже его рефлексов гомункула не хватило на то, чтобы зацепиться и удержаться - и он рухнул через отверстие вниз. На что-то мягкое всем весом.
- Упс... Простите... - Жадность попытался говорить виноватым тоном, но, с плутоватым от природы лицом Линга, это вышло совершенно неубедительно.
Но маячившую перед ним физиономию, и блондинистую косичку, и прикид то ли вольного менестреля, то ли вдохновенного бомжа он знал. Очень хорошо знал.
- О, пацан, привет! - жизнерадостно воскликнул Жадность, сияя улыбкой во всю пасть - хотя у принца и был нормальный человеческий рот, но то, как кривил его гомункул, а также заострившиеся зубы, в совокупности с горящими глазами, иного впечатления не производили. Казалось, что он хочет перекусить кому-то горло... И тут в пузе Жадности оглушительно заурчало, - Ээээээд... Я есть хочууууууууу... - жалобно проныл он, утыкаясь алхимику в плечо. И уже мало выходило разобраться, где тут Жадность, а где - Линг, они вылезали по очереди, делая сие чаще, чем Рой Мустанг менял влюблённых в него девиц, а то и одновременно действовали сообща. Конкретно Эдвард разницы, похоже, с некоторых пор между ними видел мало. Да и неизвестно, кто из двоих хуже. Жадность превосходил Линга агрессивностью и грубостью, зато принц мог пролезть в любое узкое отверстие без мыла и обосноваться там, как дома, да ещё и хозяином помыкать начать, - Спаси меня, Эд! Ты же не дашь мне погибнуть такой страшной смертью?! - едва ли не со слезами на глазах канючило гомункулье чудо. А ведь Стальной давно знал по опыту, кормить его - прощаться с зарплатой. Или со всеми запасами снеди в вещмешке. Аппетиты и Жадности, и Линга дали бы фору даже Глоттани, пожалуй.
Между прочим, билет они с принцем не покупали. Так что, оказавшись внутри салона, Жадность моментально автоматически угодил в злостные нарушители. И то, что он теперь мог подпортить репутацию одному из государственных алхимиков, беспечного гомункула не беспокоило.

[AVA]http://sh.uploads.ru/Ba4wE.jpg[/AVA]

Отредактировано Greed (12.03.17 19:01)

+1

3

Последние денечки выдались нервными. Погони, сражения, все это изрядно выматывало. Не только тело, но и душу. Хватало за шкирку и от души швыряло на твердую землю, стремясь сломать. Как будто было мало потерянной руки, ноги и тела брата, жизнь сама пыталась отожрать от Эда еще больший кусок. А вместе с ней еще и другие личности.
Пролетающие мимо пейзажи совершенно не заботят алхимика. Он привык к ним настолько, что они лишь цветное пятно, которое едва улавливается взглядом. Гораздо важнее мысли, которые роем носятся внутри черепушки и громыхают. Не слишком приятные, но и не такие тяжелые. Все еще тянет внутри осознание того, что то, что он ищет, маячит где-то, но недостижимо. Это ввергает в бешенство, которое ничем не прерывается. Оно только внутри, но все равно хочется плеваться и рушить все. Чертов философский камень! Чертовы гомункулы! Чертова Истина… И они слишком глупые наивные дети, мечтавшие увидеть мамину улыбку…
Что-то сверху загромыхало. Стальной задрал вверх голову, тупо смотря на потолок и пытаясь сообразить, что он слышал. Это было его ошибкой. В следующие пару секунд наверху образовалась дыра и из нее выпал подарочек, примявший старшего Элрика.
- Слез… те, - прохрипел Эдвард и выдохнул спокойнее, когда непознанное летающее тело, слезло с него.
Зато НЛО очень хорошо знало его. Алхимик повернулся на знакомый голос и застыл каменный изваянием. И с каких пор это чудо стало гулять по крышам поездов? Элрик повернулся и, хлопнув в ладоши, притронулся к стене, заделывая дыру.
- Ты что творишь, позволь тебя спросить? – поинтересовался Эдвард.
Тем временем, Жадлинг оповестил всех, что он хочет, есть и повис на алхимике.
- Опять? Ты блин! Бездонный верблюд! Ты мне и те деньги не вернул, а теперь опять хочешь за мой счет поживиться?! – возмущался Эдвард на весь вагон.
Люди собрались вокруг странной парочки и перешептывались. Элрик словил на себе пару неодобрительных взглядов и вздохнул. Да уж, мало кто может привыкнуть к неожиданным «бомбам» сверху. Он межу прочим тоже шокирован не меньше остальных! 
Однако как не возмущался Элрик насчет бездонности желудка Линга, он не мог его оставить. Вот просто не мог бросить это черноволосое чудо, которое каким-то макаром хочет стать императором. Друг он, в конце концов, да и… Да и, фиг там с мнением людей.
- Чтоб тебя… - Эд запнулся и на пару минут завис. Так и не придумав, чтоб его, он продолжил. – Накормлю я тебя, не затапливай вагон соплями. Я же не чудовище какое-то, чтобы бросать тупых принцев в беде!
***
Спустя пару минут, перед Жадностью маячил стол, где томилась еда. Эдвард сел напротив и поинтересовался:
- А ты чего вдруг решил погулять по крышам поездов?
Вот же свалился, как кирпич, на голову. И что с ним делать? Главное, что ему теперь делать самому? Это же теперь не отвяжется, хоть веревками его к стулу привязывай.
- Кстати, о еде… Дорогой будущий император, когда вы соизволите вернуть долги? Ты хоть представляешь, сколько ты уже наел?! – снова напустился на него Эдвард.

+1

4

Воспрянувший духом Жадность даже крепко обнял на радостях Эдварда, рассыпавшись в щедро подсказанных Лингом официальных изъявлениях глубокой признательности и преданности до гроба, прежде, чем начать уплетать за обе щеки. Еду он уминал с такой скоростью, что могло показаться, что проголодавшийся до состояния озверения гомункул просто забрасывает её в горло и глотает, не жуя. Бездонная бочка, а не человек - и до сих пор не располнел ведь, вот что значит повезло с обменом веществ. Не останавливаясь, он заговорил - в тех маленьких промежутках времени, что ему требовались, дабы зачерпнуть очередную порцию невероятно вкусной снеди:
- Моя семейка совсем взбеленилась, а я жить ещё хочу. Тем более, что все мои попытки убить Расса провалились, я от него насилу ноги унёс, поскольку не могу позволить себе потерять ещё и этот контейнер, - запихнув в рот такой большой кусок, что щёки раздуло прямо-таки непомерно, вот-вот лопнут, Жадность заткнулся на несколько секунд, и, доблестно осилив даже такое количество пищи за раз, продолжил: - Кажется, что-то у них пошло не так, так что они будут только рады на мне отыграться, растворив это тело в какой-нибудь кислоте и прикончив заодно со мной моего напарника... Этого самого принца, над которым ты так трясёшься, - Жадность насмешливо махнул рукой, державшей вилку. Разве же мог он вслух признаться, что и сам беспокоится за Линга не меньше, а то и больше? - Он, кстати, передаёт тебе пламенный привет и велит сказать, что сочтётся, когда получит доступ к государственной казне. От себя хочу добавить, что я не виноват в потребностях активно растущего организма... Ах, прошу прощения! - и Жадность весело расхохотался, - Я забыл, что кое-кому эти проблемы не знакомы!
Не то, чтобы он был неисправимо злораден и хотел поссориться с Эдвардом, однако, если уж шарик сам принимает удобное положение для того, чтобы его забили в лузу - грех подобной оказией не воспользоваться! Да и, признаться, весьма забавно реагировал Стальной на подначки, тут само с языка сорвётся. На самом деле Эдвард тоже рос, но неторопливо, отставая от сверстников. Этот мальчишка, Линг, кажется, его ровесник? Но ведь выше же, как будто разница между ними велика, на верблюде не объедешь. Может, поблагодарить Отца, что не запихнул в недомерка вроде этого блондинистого недоразумения? Ага, сейчас, Жадность уже разбежался. Ну, допустим, вломиться в те катакомбы и вступить в схватку ему бесшабашной отваги, граничившей с идиотизмом воодушевлённого смертника, хватило бы, но профукать оболочку Линга он не мог, это прошлое воплощение заехало так далеко, что терять совсем нечего стало... Что же, когда пойдёт отнимать у старого хрыча власть - тогда и выскажется. Всё выложит, что о папаше думает.

[AVA]http://s3.uploads.ru/uP3lW.jpg[/AVA]

Отредактировано Greed (13.03.17 00:45)

+1

5

Линг разительно напоминал бездонный желудок Обжорства, точнее врат Истины. Но не суть важно, воспоминания тут же пронзили Эда, и он нахмурился, вспоминая. Перед глазами замаячило тело брата, его собственные слова снова прозвучали в мозгу. Все это никак не давало ему покоя. Теперь алхимик знал, что есть что возвращать… У Ала были сомнения на этот счет. Он даже на миг, кем-то смущенный, посчитал себя големом, а не живым человеком. Какая к черту разница? Он его родной брат, кровинка. Элрик давно перестал обращать внимание на его внешний вид. Но иногда при взгляде на него, сердце отзывалось неприятной болью. Это его вина!
Выражение лица становилось все более мрачным, но, тем не менее, он слушал Жадность. А Жадлинг нечаянно, а может даже вполне очень намеренно, упомянул про рост. Элрик ненавидел это напоминание. Каждый считал долгом упомянуть рост! Чертов рост! Будь они все прокляты по сотое колено!
- Лиииинг, - прошипел он. – Какого черта? Хочешь, чтобы я тебя за окно выкинул? Я не расту, потому что у меня автоброня тяжелая! Вот и вся причина! Почему вы все поголовно так любите это сообщать? – он схватил за ворот Жадность и притянул. – Вы гомункулы вообще превзошли всех! Зависть назвал меня мелким целых семь раз! Семь, понимаешь?! – Эдвард не кричал, однако глаза его загорелись недобрым огнем.
Он отпустил его и сел обратно, засовывая в себя, целую булку хлеба. Все еще продолжая бурчать, правда, уже что-то менее связанное. Когда он напихался достаточно, чтобы закидать свою злость, Эдвард выдохнул и поинтересовался:
- У гомункулов что-то не так? Это нам только на руку, - покивал Стальной. – В любом случае, Гнев взял с нас обещание, что мы не будем мешать их планам, - Элрик хитро подмигнул. – Я сказал, что мы просто продолжим искать наши тела и все.
Эдвард снова задумался. Что же они имели? Неудачный эксперимент некого Отца, который пытался создать из Обжорства врата Истины. Зависть, который на деле огромный зеленый монстр. Все они не люди, высокая регенерация, потому что есть философский камень, у некоторых свои особые способности. Элрик перевел взгляд на Жадность.
- Жадность, - произнес он. – Скажи мне, кто такой этот Отец? Он способен применять алхимию просто так… Способен также запечатывать ее. Ты знаешь кто он такой? Какие у него цели?
Все это начало крутиться уже давно. Просто сейчас начало принимать очень большие обороты. И Гнев ведь с самого начала следил за ними. А потом и Зависть, который собственноручно положил начало войне. Ведь для чего-то это надо было? Для чего?

Отредактировано Edward Elric (14.03.17 23:30)

+1

6

Этот мальчишка что, считает, сколько раз и как его обозвали? Вот даёт - Жадность прищурился, смешивая во взгляде ехидство и восхищение. Эдвард был весьма интересен, и, хотя Жадность декларировал свою полную независимость, он не мог не признаться себе, что изрядно симпатизирует Стальному. Он ведь не забыл, как ёкнуло его... Хм, сердце? Ну, условно можно допустить, что сердце, оно же, теоретически, никуда не делось, разве что слилось с философским камнем, когда Эдвард предложил ему примкнуть к их компании. На мгновение он тогда понял, насколько лишён опоры в существовании, потерян и беззащитен - но потом самолюбие взыграло в нём, беря своё, и он отказался. Вот только умный и проницательный всегда, когда это требовалось, Эдвард оказался настойчивым. Жадность искренне думал, что для счастья необходимо владение не менее, чем всем миром - но разве он не чувствовал себя растроганным, испытав заботу о себе? То ли возраст Линга на него влиял, то ли он за свои века недостаточно повзрослел, но Жадность тогда ощутил себя подростком, как и все - нуждающимся в компании, в общении и надёжном плече соратника рядом. Одиночество пугало его - но он хорохорился и заявлял самому себе, что такой ерундой его не пронять, изображал из себя самодостаточную личность.
Одиночество значило, что он никому не нужен, никому нет дела до того, где он бродит и чем занимается. Так пропадёшь - и никто даже не вздохнёт, не хватится пропажи. А Жадность хотел славы, он любил оказываться в центре внимания, руководить какой-нибудь компанией. Отсутствие спутников, тишина, молчание его угнетали. Только Линг скрашивал такое положение, но всего одного слушателя и наблюдателя Жадности было чересчур мало.
- Отец - наш создатель, отделивший семь смертных грехов, чтобы стать совершенным. Он не человек, его кровь состоит из философского камня, и, помещая её в тела обычных людей, он может изготовить нас сколько угодно раз... Ему казалось, что он нашёл слабости людей, мешающие вам жить. Мы появились лишь потому, что Отец хотел избавиться от недостатков. Кажется, я должен быть благодарен ему - но я его ненавижу. Он растворил меня заживо в кипящей лаве, когда я отказался выполнять то, чего он хочет... Ты ведь знал меня раньше. Я тебя помню ещё по тому времени... То тело я очень долго проносил, и сознание бывшего хозяина было полностью поглощено, и, признаться, умирая, я уж думал, что избавлен от дальнейшего  участия в этом дурном фарсе... Но тут ему попался этот принц. Отца не волнует наша сохранность, ему лишь нужны рабочие руки, и он понадеялся, видимо, что я присмирел и стану подчиняться. Так бы и случилось, если бы я ничего не вспомнил... Отец хочет изготовить философский камень из всего Аместриса, Эдвард. На это направлены усилия всех гомункулов. Мы называем его Отцом, но, скорее, это рабство. Ему нужны не мы, а покорные исполнители, что вручат ему ваши души, все души, на блюдечке. Его запросы не знают границ... А я - его Жадность, я вожделею того же, что и он, я хочу власти... И я не готов отдать всё ему, и не готов даже делиться.
Жадность, как обычно, верный своим принципам, даже не пробовал изворачиваться, юлить и скрывать сведения. Несмотря на то, что он фактически прямо заявил - его не устраивает не жестокость плана Отца, а конечный адресат, для которого предназначен главный приз. Иначе говоря, он не против забрать всё себе. Остановит от немедленной драки Эдварда разве что оболочка Линга, которую нельзя прикончить просто так, да неудобное место, в мчащемся поезде, при всех пассажирах. Опыт драк с гомункулами должен был уже показать Эду, что в их ходе страдает и ломается в щепки, обломки и труху всё вокруг. Но Жадность, по крайней мере, в болтовне отнюдь не гнушался пожать плоды чужих кровавых трудов... А правда ли так? Жадность был предельно честным, но сходство с наивным, не разобравшимся в себе юнцом имел не только внешнее. Разве он, не способный врать, не опускающийся до насилия над женщинами и детьми, сможет спокойно пожертвовать целой страной? Многими десятками жизней? Понимает ли он, чего на самом деле хочет? Гомункул так и услышал, как внутри его головы скептически хмыкает Линг. Принц, похоже, разбирался в нём лучше, чем он сам. Предыдущий Жадность, следующий Жадность? Да вот нет, один и тот же Жадность, запутавшийся в своих сомнениях и переживаниях. Вломиться в дом Гнева мимо охраны и напасть при семье мы, видите ли, можем, а чётко и ясно изложить, чего добиваемся от жизни - нет. Хотя он говорил только правду - его лозунги звучали неискренне, как и положено словам, за которыми ничего в действительности не стоит, и в которых сам не уверен, точнее, полагаешь их правильными, однако, интуитивно улавливаешь подвох. Жадность сам недалеко ушёл от ребёнка, бунтующего против заведённого порядка, а своего пока не сочинившего.

[AVA]http://s3.uploads.ru/uP3lW.jpg[/AVA]

+1

7

- О том, что ваш так называемый Отец хочет создать из Аместриса гигантский круг преобразования, я понял еще на Севере, - задумчиво проговорил Эдвард, припоминая последние события.
А потом в голове всплыли слова Кимбли насчет кровавой печати. Ведь по сути же сам Стальной ее не поставил. Но что-то подсказывало, что, вероятно, Зольф сделал это сам, а, может, и нет. После того, как Кровавый алхимик любезно скинул его в шахту взрывом, Эд потерял последнего из вида и больше ничего о нем не слышал. Старший Элрик не сомневался, что Зольф еще объявится. Но вот что беспокоило его куда больше – так это младший брат. Они разделились, чтобы Ал предупредил группу со Шрамом.  Что с ним сейчас? Эдвард верил, что с братом все в порядке, но это не мешало некой неуверенности. Их враги весьма сильны.
- Он хотел стать идеальным человеком? Хотя, не думаю, что стоит причислять его к людям, раз он живой философский камень, - Эдвард фыркнул и уставился в окно.
Но как же он стал тем, чем стал? Философский камень создают из живых людей, значило ли это, что он принес тысячи жертв? Да, но вопрос кого. Эдвард снова вернулся мыслями к Ксерксу. Все жители исчезли в мгновение ока, а значит ли это, что именно он был принесен в жертву? А теперь эта тварь собирается и всех их возложить на жертвенный алтарь? Как бы ни так, он не позволит.
- Рабочие руки, тоннель, - бормотал вслух Элрик. – Тот огромный гомункул рыл тоннель, соединяющий Аместрис, чтобы по нему прошла энергия. Так ведь? А другие ставили кровавые печати. Ишвар, другие кровопролитные сражения.
Алхимик прикрыл глаза и откинулся на сидении. Он не смог сделать ничего Отцу, но смогла Мей и Шрам. Они используют восточную алхимию, но про нее Эдвард так ничего и не узнал. Слишком быстро развивались события. Ему нужно изучить эту чертову восточную алхимию или же придумать что-то другое. Чем быстрее, тем лучше, как бы то ни было, Эдвард думал, что времени у них в обрез. Вполне себе справедливо предполагал.
- Больно мне нужна эта ваша власть. Я хочу вернуть тело брату и себе, - фыркнул Эд. – И помешать плану, превратить нашу страну в огромную печать, - Стальной сложил руки на груди. – У тебя были какие-то особые планы, Жадность?

Отредактировано Edward Elric (15.03.17 23:18)

+1

8

Жадность не без мрачного веселья хмыкнул, внимая бормотанию Эдварда. Он понимал Стального, как никто - ренегат, творение с незапланированными отклонениями, которых у него, как у части Отца, вообще не должно было оказаться, однако, результат-то налицо. Он отщепенец и не питает никакого желания приползать обратно на коленях, виниться, каяться и проситься снова в семью.
- Огромного гомункула зовут Лень, и он наиболее тупой из всех моих дражайших родственничков. Я не издеваюсь и не преувеличиваю, его словарный запас меньше, чем у Обжорства, и мозги работают медленно. "Жиииииииить скууууууучно", - очень похоже передразнил Жадность брата, - Да от одного этого можно волком завыть и сбежать от них подальше, - весело и пренебрежительно фыркнул он. Да уж, такое нытьё кого угодно до ручки доведёт! Тем более кого-то с характером Жадности, больше склонного сражаться до последнего вздоха, огрызаться и дразниться до гробовой доски, нежели жаловаться на существование или молить о пощаде, - Так что рытьё - лучшее занятие для него. Ещё он может вырезать много народа за малый срок... Любой из нас может, но он просто придёт и начнёт всё крушить... Вот только, чтобы он разошёлся, нужно очень хорошо его достать, выходит из себя Лень медленно, ему даже злиться лень... Но, если уж такое произошло, Лень становится самым быстрым из нас. И я ему тоже проиграю, он, может, не пробьёт мой щит, но жизнь из меня выдавит. Одну за другой.
Тёмные глаза гомункула сверкали странной радостью - но, на самом деле, он просто предчувствовал хорошую схватку, опасности, ловушки и преграды, и это его заводило. Бывают несколько типов людей. Одни, заслышав поступь приключений, прячутся под кровать или прикидываются половым ковриком, трепеща от макушки до пяток и ожидая, пока непрошеный гость уйдёт восвояси. Другие кидаются, очертя голову, в поисках всё большей дозы адреналина, пока не погибнут. Некоторых парализует ужасом, иные выбирают наиболее трудные пути... Жадность усложнять не любил, и смерти не искал, но всегда ввязывался в любую активную деятельность, если та ему не претила. Работа с Эдвардом и другими обещала немалое развлечение, неплохую проверку себя, и, наконец, шанс надрать задницу Папаше, доказав, что сыночек-то вырос. И унаследовал его, Отца, лучшие черты личности. Умение добиваться своего любой ценой, упрямый и строптивый нрав, не дающий осознать заблуждения и отказаться от них, а также вынуждающий вновь и вновь повторять всё те же ошибки. Хм... Ошибки. Свой уход Жадность таковой не считал, ещё чего, он не даст никому собой помыкать, он рождён повелевать миром, а не пресмыкаться перед сильнейшими!
И тут Эд задал вопрос, изрядно поумеривший боевой запал Жадности. Гомункул был уже готов отговориться, как обычно, однако, что-то во взгляде Стального подсказало, что спрашивает тот серьёзно, и обычные его показушные заявочки не прокатят. Вот же досада-то какая, Жадность вовсе не стремился распахивать кому-то свою душу. Его душа? Это же сонмище чужих душ, заточённых в камень. У него даже этого своего нет! И ворованное тело. Гомункул поджал губы и нахмурился.
- Я не знаю, Эд. Не знаю. Я думал, что хочу того же, что Отец, но ведь тогда опустеет вся страна, и я останусь один... - и тут на физиономии Жадности возникло типичное выражение человека, ляпнувшего что-то не то. А именно - лишнее о себе. И застигнутого "с поличным", - Ты только не подумай, что мне плохо одному! Я привык к этому! - высокомерно заявил он, скрестив руки на груди.
О, да, а когда он был один-то? Когда? И что чувствовал тогда, оставшись без спутников в целом мире, которому плевать на его существование, где тварь с философским камнем внутри чужда всему и всем, и никто не рад его приходу? Жадность столкнулся со своей неподготовленностью к отдельному существованию. Почему-то вспомнил торговку на рынке, у которой он, оголодав, пытался стянуть палку колбасы с прилавка, отлупившую его метлой и прогнавшую восвояси, а он даже голос на женщину не мог повысить, так что уматывать пришлось быстро и бесславно. Но, несмотря на это, даже ей он не желал участи жителей Ксеркса. Нет, ни в коем случае... Стоило представить пустые улицы городов, отсутствие криков, брани или шуток, оставшийся сиротливо лежать на дорожке в парке мяч, когда игравшая с ним детвора упала замертво, и чистое бельё на верёвках, брошенное за ненадобностью, ведь и его хозяев не стало... Все вещи будут лежать по-прежнему, но некому станет ими пользоваться. Казалось бы, для Жадности самое оно, он окажется единовластным обладателем всех этих вещей. Но зачем, если никого не будет рядом? Тишина, и лишь холодные небеса на недосягаемой высоте.
- Вы, люди - такие удивительные создания... Вроде бы, вы проигрываете нам во всём. Но, глядя на вас, понимаешь, что ваше будущее сверкает гораздо ярче нашего... Возможно, это и хочет забрать Отец. Как будто подобного можно достичь, просто вас перебив, и завладев вашим светом... Я так не думаю, - тихо промолвил Жадность. Он гнушался ложью, так что не приходилось сомневаться - гомункул искренен, и, если даже и не полностью - то лишь потому, что сам в себе пока не до конца разобрался.
И тут состав резко затормозил, визг колёс вонзился в уши наподобие сверла.
Не тратя времени на поиск выхода, Жадность рывком открыл ближайшее окно и сиганул через него, приземляясь на песчаную насыпь и зарываясь в неё ногами по щиколотку, пытаясь сократить инерцию. Перестав съезжать вниз по склону невысокого пологого холма, Жадность стартовал бегом по направлению движения поезда.
- Эд! Кто-то снял рельсы и взорвал кусок дороги! - узрев причину остановки, встревоженно крикнул он. Да уж, такую поломку даже алхимией легко не исправить. И, ведь, кроме того, Эду не требовался алхимический круг, но ведь ещё не хватало сырья - где взять столько? - Эд, ты... Ну... Ты можешь использовать мой камень? - предложил Жадность. О, да! Как же он "соответствовал" своему имени! Ведь камень и только камень держал его на этом свете, а он предлагал тратить эту энергию. Зная, что не будет восполнять её традиционным способом - поглощая людей, как другие ему подобные, он не мог на это пойти, что-то не давало, вероятно - самоуважение. Принципы Жадности были его настоящим "я", тем, что он приобрёл вне зависимости от Отца, и, поэтому, являлись для упрямого гомункула всем.

[AVA]http://s3.uploads.ru/uP3lW.jpg[/AVA]

Отредактировано Greed (18.03.17 02:59)

+1

9

Эдвард хмыкнул. Похоже, что Жадность настолько же «обожал» своих родственников, насколько Эд и Ал любили их.
- У меня было время услышать его скорбное бормотание, - хихикнул алхимик. – Но генерал Армстронг не особо была рада нашему прибытию. Они с братом как два абсолютно разных человека, - Стальной, на мгновение заткнулся. Они ведь с Алом тоже были разные. Он сам взрывной динамит, а брат более спокойный, хотя такой же эмоциональный. – Надеюсь, с Альфонсом все хорошо. С того момента, как мы разделились на Севере, я его больше не видел.
Линг, похоже, был только рад тому, что встретил Элрика. Стальной смотрел на него с улыбкой. Пусть тупой принц и принял самое безумное решение в своей жизни, но он все еще жив. А Жадность был не таким уж и плохим. Во что уж Эдвард точно не верил, что Линг так просто позволит окончательно подавить себя и захватить тело. Он не может! Он же хотел стать императором. И станет! Элрик был уверен в этом, как никогда.
- У меня есть еще вопрос, - Эдвард решил использовать все возможности, чтобы узнать больше. Предупрежден, значит, вооружен. Чем лучше они узнают врага, тем больше способов борьбы можно придумать. Черт с два, Отец сделает из Аместриса круг преобразования! – Сколько всего гомункулов? Я знаю, что Мустанг уничтожил одного из, видел Зависть, тебя, Лень, Обжорство и Гнев. Есть ли еще кто-то?
И вот еще, что странно. Все гомункулы кроме Гнева, выглядели довольно молодо. А вот сам Брэдл, похоже, старел. Было ли так задумано изначально, чтобы никто ничего и не подозревал? Скорее всего, да. А еще он бессменный фюрер и уже давно управляет страной. Но и он похож на пешку. Самый главный «король» явно Отец. Но его цели не особо ясны. Линг при встрече, когда пришел после битвы с Гневом, упомянул об особом дне.
- Привык? – хмыкнул Эдвард в ответ на его вопрос о планах. Может, он просто боится признаться себе, что не хочет остаться в одиночестве? – А как же те химеры, твои друзья? Ты же считал их друзьями, верно? Брось, Жадность, тебя давит мысль об одиночестве. Или я не прав?
Сам-то Эдвард никогда не был один. Все дни он проводил с братом. Месяц на острове, тренировки с Учителем, драки и поиски философского камня. Они стали неразлучными и сейчас, когда его не было рядом, Стальной чувствовал себя неуютно. Как будто чего-то лишился. До этого он знал, что если они и разлучаются, то ненадолго. А теперь? Прошло уже прилично времени, а он все никак не может его найти.
Черт. Элрик ссутулился. Мрачные мысли заплывали в голову, но он давал им четкий отпор. Нельзя, фу, нельзя! Он верит в него! Они верят друг в друга. Уинри в них верит, бабуля. Учитель тоже, хотя она и пытается прибить их при каждой встрече. Да и сам Мустанг, наверное, тоже. Хотя полковник никогда в этом не признается, скорее всего.
- Потому что наша жизнь короче, чем ваша, - Стальной смотрел прямо в глаза Жадности. – Даже если мы отступаемся, то все равно стремимся идти вперед. Через грязь, через все, что возникает на пути. Разве можно просто так взять и сдаться? – голос Эдварда чуть вздрогнул.
Ведь он… Он сам пару раз хотел это сделать. В тот момент, когда Шрам одолел их, и он сидел на мостовой со сломанной автоброней. А Альфонс кричал, что так нельзя, что пусть он не смеет так делать. Он и, правда, хотел пожертвовать собой, чтобы защитить брата. Но разве это глупо?
- И да, мы, может глупы. Совершаем бесконечные ошибки, готовы жертвовать собой ради других. Пусть думает, что хочет, этот ваш Отец. Он просто глупец! – Стальной треснул кулаком по столу. – Я не позволю ему делать с моей родиной все, что ему вздумается!
Разговор их прервался весьма неожиданно. Состав остановили, и Эдвард удивленно оглянулся назад, едва успев заметить, что Жадность выскользнул в окно.
- Подожди! – крикнул он вдогонку, выскальзывая следом. Констатацию факта он узрел, когда остановился рядом с Лингом. – Кто-то не хочет, что мы добрались до нужного места? – проворчал Эдвард, оглядываясь.
Не выйдет просто восстановить рельсы, не откуда взять нужное. Элрик закусил губу, напряженно размышляя, а затем услышал слова Жадности и едва не упал.
- Ты идиот?! – вскричал он. – Тебе охота тратить камень на такую ерунду? Жизни людей… - голос Эда чуть дрогнул. – Я найду другой способ. Я не хочу использовать камень ни для такой цели, ни для того, чтобы восстановить тело брата и свое. Не хочу и все тут, - он упрямо взглянул на Линга.

+1

10

Лицо Жадности застыло, превратилось в каменную маску, достойную музы трагедии. Эд, вероятно, не имел в виду ничего подобного, но такие реплики гомункул однозначно воспринял как обвинение. Это же получается, что он тут монстр, если не гнушается жить благодаря камню. Существовать за счёт тех, чьи тела уже умерли, а души страдают каждое мгновение? Отчего-то с новой, болезненной остротой всплыло в памяти тело с пробитым сердцем, потерявшее слишком много крови, сломанной куклой покоившееся у него на руках, его же собственный друг, пронзённый насквозь чёрными когтями, умерший с его, Жадности, именем на устах. И все, кто умер, пытаясь его защитить, а он допустил их смерть, и, конечно, он мог сколько угодно знать, что об Гнева, при всей разнице их возможностей, лично ему можно только красиво угробиться несколько десятков раз подряд, но это не меняет правды. Он - чудовище ничуть не лучше остальных.
- Эй-эй, вот не нагнетай. Ты больше нравишься мне тем наглым и самоуверенным мерзавцем, каким всегда себя ведёшь, - насмешливо отозвался Линг внутри его головы, - Не будь слабаком, так ты мир не завоюешь!
Жадность криво и натянуто ухмыльнулся, однако, очередная отповедь принца помогла. Он пришёл в себя и, осклабившись, воззрился на Эдварда сверху вниз. Даже не ввиду того, что был выше, а просто в своей манере смотреть на всех с ощущением некоего собственного превосходства, само собой так получалось.
- Ну, ладно, не хочешь - не надо, - задумчиво промолвил он, смиряясь с упрямством Стального Алхимика, - Но что ты предлагаешь сделать тогда? И, кроме того, мне ещё кое-что не нравится. Если кому-то понадобилось испортить пути, значит, в поезде есть что-то или кто-то, составляющее интерес нашего преступника. Я не чувствую здесь присутствия мне подобных, значит - это не они. Интересно, правда? Ищут, возможно, даже вовсе и не нас.
Да, конечно, самый юный и весьма талантливый государственный алхимик и один из наследных принцев Ксинга - люди не последние, однако, на них свет клином не сошёлся. Мир огромен и сложен, а мания величия не приводит ни к чему хорошему. Хотя, конечно, самовлюблённость Жадности и целый королевский караван верблюдов не утащил бы, но в противовес этому качеству выступал здравый смысл, и его, к счастью, у Жадности хватало тоже.

***

- А, по-моему, прикончить надо малявку. Мне не нравятся такие маленькие мужчины, - обиженно надулась девушка с длинными, до пояса, зелёными волосами, спадавшими мягкой шелковистой волной, зелёными же глазами, зелёной помадой и маникюром, в платье насыщенного изумрудного оттенка. Шпильки на её изящных туфельках цвета травы выглядели такими длинными и тонкими, что можно было лишь диву даваться, как она вообще стоит на них, куда уж там ходить. Да ещё и подошвы не ниже сантиметра. Благодаря им она на целую голову возвышалась над двумя своими спутниками.
- Ты ориентируешься на личный вкус, так дела не делаются, тебе ещё учиться и учиться. Вот, мне, между прочим, второй кажется гораздо опаснее. Ты видела скорость его реакции? - пробасил тот, что выглядел сильнее и крупнее. Сам по себе среднего роста, он казался кряжистым и мускулистым.
- Вы двое и правда думаете, что любой из них, кого бы вы ни оставили, всё нам с радостью расскажет, если мы прикончим его товарища? - третий, лысый коротышка, говорил тоненьким, писклявым голосом, впрочем, больше подходящим не ребёнку, а комическому актёру.
- Людям свойственно бояться за свою шкуру. Он сдастся, - без тени сомнения заявила "дриада".

***

Жадность достаточно хорошо чуял опасность, чтобы успеть прыгнуть, загораживая Эда собой.
- Осторожно! - рявкнул он аккурат за миг до того, как деревянный дротик, наточенный до состояния иглы, пробил ему висок.
Жадность упал на землю, точнее, на рыжий гравий, и остался так валяться без единого движения.
- Готов, - красивая девушка, облачённая во всё зелёное, неспешно поднималась по насыпи, зажимая между пальцами ещё штук шесть дротиков.
- Пацан, ты нам не нужен, но ты можешь помочь, тогда тебя мы не убьём, - продолжал мужчина, похожий на помесь даже не обезьяны с человеком, а обезьяны, баобаба и кактуса. При этом с роскошной кудрявой красной шевелюрой.
- Да что вы говорииииите... - саркастически отозвался всё ещё лежавший ничком Жадность. Признаков жизни, кроме речи, он пока так и не подавал, - Вы вообще знаете, что с просьбами о помощи не так обращаются? - он резко перевернулся, сел и замотал ловой, - Так это вы меня застрелили? - объективно говоря, совсем и не в него ведь целились, но на такие нюансы Абсолютному Щиту было наплевать, досталось-то ему. Жадность мог не умирать, но внезапная потеря очередной жизни из большого, однако, вовсе не безграничного запаса вызывала досаду и раздражение, - Больно же, кретины! - он потёр то место на виске, где ещё совсем недавно была дыра, и поднялся на ноги. Оставшийся сиротливо валяться дротик хрустнул под его сапогом, - Эд, сражаться с дамой я не могу, так что эта фифа на тебе. Я разберусь с теми двумя.
Они, как онемели при виде "воскресшего", так до сих пор и не отошли. Но на преображение рук Жадности в страшные боевые лапы отреагировали, попятившись на несколько шагов.
- Что ты за тварь? - выдохнул один из них, тот, что покрупнее.
- Я гомункул, - радостно оскалился Жадность, показывая им наиболее кровожадную из своих гримас. Не то, чтобы он и впрямь их извести собирался, но правильно произведённый эффект - уже половина успеха. Есть ведь в бою такая штука, деморализацией называется, если суметь её применить, враги и драться-то не станут. Сдуются, как проткнутые воздушные шарики.

[AVA]http://s3.uploads.ru/uP3lW.jpg[/AVA]

Отредактировано Greed (19.03.17 19:33)

+1

11

- Не знаю, - мрачно отозвался Эд, смотря на пути и почесывая белобрысый затылок. – Понятия не имею.
Но и использовать камень он не будет, вот хоть убей его прямо тут. Слишком многое было связано с философским камнем. Дьявольские исследования… Умершие души, этот красивый переливающийся шарик давался слишком дорого!
Упрямство быка, иногда даже слишком, потому что от него можно получить, как и что-то хорошее, так и плохое. Если идти до конца – это хорошо. Упереться, не считаясь и не отступая в плохих ситуациях – плохо. А у Эдварда и то, и то превалирует. Нет, ничего, чтобы было наполовину. Такая он гремучая ядреная смесь, встряхнешь и получишь по голове. Особенно, если при этом очень толсто начать задевать тему роста.
- Да уж, интереснее некуда, - пробубнил старший Элрик. – Очень интересно, когда не знаешь чего ожидать! Я, знаешь ли, люблю хотя бы призрачную определенность! – проворчал алхимик.
И, правда, все это не просто так. Но кого же они и в самом деле ищут? Элрик мысленно прикинул в голове варианты, но особо подумать ему так и не дали. Враги таки решили появиться.
- Линг! – крикнул Эдвард, впрочем, зная, что особого вреда Жадности это не принесло. Он вперил взгляд в нежданных гостей. Странную девушку, одетую во все зеленое. – Вы, правда, думаете, что все так просто? – осклабился Элрик, наблюдая за «восстанием» из мертвых Грида.
Однако слова мужчины его насторожили.
«О какой помощи они говорят? – задумался Эдвард. – А еще эта странная женщина…»
- Что? Надумал заграбастать себе всех почти противников? – пробурчал Элрик возмущенно. – Оставь и мне!
Жадность, что с него взять. Но с женщинами он сражаться, видите ли, не хочет. Тоже джентльмен кислой капусты нашелся! Ну и ладно, разберемся сами. Своими руками, Эдвард легко преобразовал собственную руку. Дамочку сей факт, похоже, немного взволновал.
- Что, не ожидала? – Элрик легко пустился вперед, атакуя с разбега.
«Посмотрим, из какого теста вы сделаны.»
Что-то внутри ему говорило, что противники не так уж просты. Хотя, судя по всему, про гомункулов они не знают. Наемные убийцы? Кто? И главное, кто и зачем их послал?

+1

12

Жадность, даром, что подраться был далеко не дурак, тем не менее, кое-что быстро сообразил. А именно - они не знают, какого сорта умениями обладают эти противники, вполне вероятно, что масштабными, накрывающими большие площади за раз, а тут ведь рядом полный ни в чём не повинных людей состав! И пусть незнакомая шайка выглядит, как уволенные за несостоятельность из погорелого театра шуты - разве же можно составлять мнение по одной только внешности? Вон, Эдвард, даром, что неуравновешенный недоросль - но, при этом, государственный алхимик, милый маленький мальчик Селим - старший и сильнейший из гомункулов, а представительный и серьёзный фюрер устраивает резню.
Значит, надо действовать нетривиально и увести банду подальше от беззащитного населения.
Сократив дистанцию до того из врагов, кто был поменьше ростом, Жадность резко сменил тактику и, вместо удара когтями, сделал подкат и подножку, а затем, извернувшись, слегка "помог" тому упасть не куда-нибудь, а на товарища. В результате оба покатились кувырком, а Жадность, снова вскочив, ещё и язык им показал, уперев кулаки в бока и откровенно издеваясь.
- Поймайте-ка меня, подкаблучники несчастные!
- Что он вякнул?! - рявкнул "обезьян".
- Да смерти захотел, - пискнул маленький.
- Идиоты... - скривив пасть в саркастичной ухмылке, Жадность закрыл правой лапой лицо, преимущественно - лоб и глаза.
Что-то шевельнулось в груди. О, боги, он вообще прекратит вспоминать своих ребят, особенно в самые неудобные и неудачные моменты существования?! Но эта перепалка... Она была слишком похожа на их обычный стиль жизни. И тоже ведь далеко не гении были, но он ведь их лю... О, нет, этого слова Жадность не скажет, они были его подчинёнными, его командой, его дру... Да что такое?! Они же мертвы, но ведь нет же, приклеились и жгут так, как не сможет и калёное железо!
- Хватай его! - возбуждённо заорали оба и метнулись к нему.
Ну, а он, соответственно, от них, прочь, к линии леса. Замечательные такие деревца, стройные, с ровными стволами и пышными кронами, кажется, даже цветущие, вон, мелкие белые, голубые и жёлтые бутоны... Даже жаль, что, вероятнее всего, придётся их порушить. А уж зайчики, белочки и лисички точно ни при чём, но, увы, при выборе между ними и людьми животные проигрывают. Ну, ладно, Жадность постарается не слишком всё крушить, и этим обалдуям заняться порчей симпатичного ландшафта не слишком-то позволит. Ещё чего, пусть у себя дома, откуда бы они там ни выбрались, хулиганят. Или они без этой зелёной бестии обратного маршрута не отыщут? Так он им укажет направление хорошим мощным пинком под задницы! Ещё и совет в дорогу даст - ума прикупить, раз уж нет рожоного.

***

Если в одной руке женщина держала своеобразные дротики - то во второй у неё... Прямо из кожи проросли салатового оттенка тонкие стебли, которыми она заслонилась от лезвия блондина.
- Слушай, мальчик, а ты всегда его слушаешься? - мягко поинтересовалась дама, - Может, поговорим?
Конечно же, стальное лезвие легко прорубало стволы, но дама выпускала всё новые и новые растительные плети, старательно воссоздавая заслон, не позволяя парнишке подобраться ближе. Ситуация, конечно, патовая, если не брать в расчёт, что людям свойственно изматываться и сдаваться, а магической энергии - заканчиваться. И что же произойдёт раньше?

***

Жадность высовывался из-за стволов, посылал воздушные поцелуйчики, подмигивал, кидал в преследователей маленькие камушки и дразнился по-всякому - в общем, развлекался, как мог.
- Эй! Слушай! В вашем мире все такие нервные? - крикнул ему изрядно запыхавшийся бугай.
- Вообще-то нет, но ведь невежливо начинать знакомство с попытки кого-то прикончить! - парировал было Жадность, но тут же спохватился: - Эээ...Стоп, что значит "в нашем мире"?
Негодяи переглянулись.
- Сам знаешь, что с нами будет, если мы расскажем. Она шкуру с нас снимет, - опасливо напомнил маленький.
- А терять-то что? - возразил второй, - В общем, парень, мы не отсюда. И у нас есть дело. Мы кое-кого ищем.
- А, понятно-понятно, - радостно покивал Жадность - чтобы всего через секунду недоверчиво вытаращиться: - То есть, нет, вы это серьёзно?!
- Совершенно точно да, - хором заявили оба.
Жадность заинтригованно хмыкнул и прищурился.
- Это не повод начинать знакомство с убийства.
- Ну, прости, погорячились...
Жадность на них смотрел и понимал, что убивать не хочет. И калечить не хочет. Даже бить не хочет. Ну, поцапались, бывает. С Аллигатором, вот, когда знакомились, тот начал выяснять, правда ли гомункул настолько сильный, как говорит, и, получив предложение проверить, попытался намылить Жадности шею. А Мартель вообще неоднократно кусаться пробовала.
- Вы! - он ткнул в этих дураков указательным пальцем правой лапы, увенчанным великолепным когтем, - Вы мне нравитесь, я вас себе заберу! Возражения не принимаются!
Его улыбкой можно было бы осветить всё расстояние от Централа до Резенборга.
- Ей это не понравится, - пробурчал тот из горе-врагов, что был покрупнее.
Жадность расхохотался в голос.
- А вы и собираетесь до конца жизни оставаться неудачниками, прячущимися за женской юбкой? Ну-ну... Слушайте, вы! Меня зовут Жадность! Если я сказал, что вас хочу, значит, я вас получу! Или вам накостылять так, чтобы неделю встать не могли, сначала? Я это устрою!
- Много болтаешь!
Жадность лишь лязгнул когтями друг об дружку, делая приглашающий взмах рукой. Он собирался во что бы то ни стало добиться своего, и разошёлся уже вовсю. Теперь им и обратно не сбежать, не отпустит.

[AVA]http://s3.uploads.ru/uP3lW.jpg[/AVA]

Отредактировано Greed (01.04.17 07:18)

+1


Вы здесь » Кроссовер по аниме » Внутрифендомная зона » "А мы пойдём до Мордора пешком!" ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC